муж на час

«Старый муж, грозный муж» (Крашенинников) Вельчанинов опять простоял несколько минут на одном месте, как и после первого посещения Павла Павловича. На одном из поворотов тропинки я увидела следующую сцену: на поваленном телеграфном столбе сидят Леечка и Мариетта. В хмелю, может, сбредил что, - не помню-с. Кроме того, что чиновник на хорошем счету, - У меня и капитал ведь найдется-с, а может, к тому жениться опять захочу-с. Семена Петровича Ливцова, может, припомните-с, к нам в Т. Если вы, пьяный шут, осмелитесь только подумать - что вы можете - меня испугать, - то я обернусь к стене, завернусь с головой и ни разу не обернусь во всю ночь, - чтобы тебе доказать, во что я ценю - хоть бы вы простояли до утра… Он всё продолжал лежать лицом к стене и пролежал так всю ночь, ни разу не обернувшись. Он тотчас же оглянулся на постель Павла Павловича. Что же вы молчали… Что такое, какая тень? Что в первую очередь важно, когда вызываешь мастера по мелкому ремонту, - достойное качество и реальная <a href=https://myzh-na-chas777.ru/>муж на час</a> цена за услугу. Что ж вы думаете? Но ответа опять не последовало, зато показалось ему, что эта белая и чуть различаемая фигура еще ближе к нему придвинулась. Ответа не последовало, но в том, что стоял кто-то, уже не было никакого сомнения. Кто мог бы устоять против тихого, но неодолимого обаяния этого круга, исполненного благодати! В комнате было темно (гардины были совсем спущены), но ему показалось, что Павел Павлович не лежит, а привстал и сидит на постели. Тень-с, - подождав немного, чуть слышно выговорил Павел Павлович. Павел Павлович, однако подошел к столу и стал допивать свой давно уже налитый последний стакан. Павел Павлович, направляясь в угол, - вы уж простите, Алексей Иванович, что вас так потревожил-с… Да всё к тому же-с, что пырнул же ведь ножом-с, - захихикал Павел Павлович, - ведь уж видно, что не тип-с, а сопля-человек, когда уж самое приличие от страху забыл и к дамам на шею кидается в присутствии губернатора-с, - а ведь пырнул же-с, достиг своего! Утешает это, что ли, уж очень - не знаю-с; а должно быть, для приятных воспоминаний. Должно быть, себя очень странно вам представил вчера? Хищный тип это тот, - остановился он вдруг в ярости, - это тот человек, который скорей бы отравил в стакане Багаутова, когда стал бы с ним «шампанское пить» во имя приятной с ним встречи, как вы со мной вчера пили, - а не поехал бы его гроб на кладбище провожать, как вы давеча поехали, черт знает из каких ваших сокрытых, подпольных, гадких стремлений и марающих вас самих кривляний! Молодой рудокоп, к которому относились эти слова, проходя во главе пятидесяти своих товарищей мимо говорившего, бросил презрительный взгляд на его нарядный туалет, а потом посмотрел на песчаную дорогу, по которой, поднимая пыль, топали в грубых башмаках рудокопы. Их, в опорках и полуголых, посылали во всякое время с ведрами на бассейн за водой, они вставали раньше всех в квартире, приносили дрова, еще затемно ставили самовары. В то же время продолжались недавно начавшиеся матчи по поло и бейсболу между красноармейцами и американскими дипломатами. Он засыпал беспокойно. Что-то, новое, еще более спутавшее дело, вдруг откудова-то появившееся, тревожило его теперь, и он чувствовал в то же время, что ему почему-то стыдно было этой тревоги. Он присел на постели и целую минуту всматривался. Он хохотал, и по тому, как он смеялся и как сидел на корточках, я сразу, безошибочно поняла, что это он. Он сам не знал, что с ним делается; нервное расстройство его перешло, наконец, почти в бред, и он долго не засыпал. Вельчанинов промямлил, что он ему напишет. Опасения доктора оправдались, и Лизе вдруг сделалось хуже, - так худо, как и не воображали накануне Вельчанинов и Клавдия Петровна. Клавдия Петровна даже не ожидала, что на него «всё это произведет такое впечатление». В самые последние дни болезни Лизы он по целым часам просиживал один, где-нибудь в углу, и, по-видимому, ни об чем не думал; Клавдия Петровна подходила его развлекать, но он отвечал мало, иногда видимо тяготясь с нею разговаривать. Дня за три до этого Клавдия Петровна заговорила с Вельчаниновым настойчиво о необходимости отыскать где-нибудь наконец господина Трусоцкого: «в случае несчастия Лизу и похоронить без него нельзя было». Вельчанинов не мог бы сказать наверно, спал ли он или нет, но прошло уже с час - и вдруг он опять обернулся: шорох ли какой его опять разбудил - он тоже не знал, но ему показалось, что среди совершенной темноты что-то стояло над ним, белое, еще не доходя до него, но уже посредине комнаты. Вельчанинов поутру застал больную еще в памяти, хотя вся она горела в жару; он уверял потом, что она ему улыбнулась и даже протянула ему свою горячую ручку.